Автор Тема: Избранное из семинаров прошлых лет.  (Прочитано 3382 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

forum_admin

  • Administrator
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 8629
  • Германия, Хильдесхайм
    • Просмотр профиля
http://forum.mykanon.com/viewtopic.php?f=675&t=4145&st=0&sk=t&sd=a&start=30

4 января 2010

Цитата: Елена Макарова
После того, как дважды пропадал мой текст, я решила написать его сначала в ворде, а уж потом выставить на обозрение.
Разговор о том, почему преподающий детям обязательно должен заниматься творчеством, начался вечером, когда мы с Ассолью спускались из больницы по лестницам к нашему дому. Это касалось девушек, которые стали заниматься с детьми, но забросили заниматься  сами.
Почему же я так думаю?
Объясню.
Когда сам что-то создаешь, ты находишься в материале. Всякое создание – это преодоление формой содержания. Стало быть, ты ищешь форму той идее, которую ты хочешь выразить в чем угодно – в стихе, здании, картине, рассказе и т.д.). В этом процессе ты сталкиваешься с сопротивлением материала, или, напротив, тебе подвернулась удача, и он пошел к тебе в руки, - в любом случае, ты ангажирован. В таком состоянии ты попадаешь к детям, которые в нем постоянно находятся, это те процессы, которые им знакомы, они им родные. Тебе не надо играть всезнающего взрослого, ты просто продолжаешь жить в том же поисковом поле. Иногда вдруг понимаешь, в чем у тебя самого загвоздка. 
Человек в творческом процессе совершеннейший ребенок, он раним, он не уверен в себе. Училка, или опытный педагог, уверенны в себе, они знают, как делаются вещи, творческий человек, сколь опытным бы он ни был, все начинает с нуля, каждую работу. Если он честный и не плодит шаблоны. Ведь творчество – это одинокое плавание и при условии мастерства. Ведь ты делаешь что-то свое, ты на этом свете человек новый.
Педагогам свойственная целенаправленность, иначе как вырастить людей разных профессий!
Творчество – это работа на результат, результат все равно будет, ведь в наших руках инструменты, с помощью которых мы запечатлеваем наши идеи. Тот, кто не занимается сам, обязательно съедет на старые рельсы – накапливая опыт работы с детьми, он будет обнаруживать разные типы, повторять удачные приемы и т.д. Цельность человека или педагога как таковая – это не цель и не вектор, который в цель направлен. Это такое расширение сознания, при котором ты можешь допустить, что твой ученик делает все не так, как тебе бы хотелось, что его представление о гармонии чудовищно, не укладывается в общепринятые рамки, и при этом ждать чуда, а не учить его по-своему (общепринятому) видеть мир. Кто бы взялся учить маленького Хлебникова? А маленького Платонова? Ведь мы не знаем, какие взрослые готовятся в них.
Когда мы сами что-то творим, мы тоже не знаем, что выйдет, мы находимся во вдохновенном состоянии, и иногда оно находит неожиданную форму, а иногда и нет. Так и у детей.
Когда я начала работать с детьми, я писала рассказы и повести. Теперь, работая с вами, я делаю выставки, фильмы, пишу книги, и вам передается в первую очередь именно этот импульс – импульс вдохновения, творчества. Я с вами наравне, а то, что у меня есть опыт и знания, это важно, но не до такой степени, как творческий импульс.
Потому я и считаю, что тем, кто ведет группы, необходимо заниматься своим собственным творчеством.
 
Дети находятся в неустанном творческом процессе, они наблюдают мир и изобретают свой, от неологизмов до логизмов. Они мыслят необычно, часто парадоксально. Вот свежий пример.
Мы идем по дороге с Лизой и ее двоюродным братом Амитаем. Обоим 3 года. Дорога каменистая, то есть одни сплошные камни. Мы находим что-то, что похоже на что-то, выясняем на что, и откладываем в сторону, чтобы на обратной дороге всех вспомнить, кто кем был и где положен. Лиза нашла камень, говорит: "лёд". Положили камень на макушку большого пористого камня. Солнце жарит. Я говорю: "Да, пока мы вернемся, лед растает…". Лиза на это: "Хорошо, муравьи воды напьются". Значит, для нее это уже точно не камень, а лёд, а лёд, как известно, тает. Но откуда взялись муравьи?
Около дома стоит огромный камень с изъязвленной поверхностью, в нем невероятных форм углубления, из которых торчат то зеленые веточки, то цветочки, то еще что-то растущее. Там живут муравьи. Мы с Лизой как-то решали, где у них спальная, где уборная, где библиотека. И она это запомнила. Говоря о "льде", в памяти возникла ассоциация с той беседой, отсюда и муравьи. Это еще и наша с ней метафорическая свобода.
Значит, метафоры детские объяснить иногда можно, но не всегда, или очень редко, да и то находясь с ребенком в постоянном общении (я говорю не о количестве времени, а о его наполненности внутренними событиями).

Ну ладно, хватит.

forum_admin

  • Administrator
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 8629
  • Германия, Хильдесхайм
    • Просмотр профиля
Re: Избранное из семинаров прошлых лет.
« Ответ #1 : 22.06.2011, 12:52:29 AM »
http://forum.mykanon.com/viewtopic.php?f=675&t=4145&st=0&sk=t&sd=a&start=40

7 января 2010

Цитата: Елена Макарова
Дорогие мои! Нашла вот такое свое вступление еще на семинаре Даниловой к первому виртуальному семинару.

Я полгода отвечала на все ваши вопросы, или развивала предложенные вами темы.
Теперь попробуем позаниматься искусством. Какая в этом польза? Да такая же, как в дыхании, пище и отправлениях (да-да!). В процессе занятий искусством происходят непредвиденные проникновения в суть вещей. Поэтому я решила с вами не заниматься упражнениями на развитие фантазии и воображения, а погрузить вас в «делание» искусства. 

Тот, кто читал мои книги, знает, что я училась сначала в Суриковской школе (ЦХШ), потом в художественной школе № 2 Краснопресненского р-на Москвы, параллельно работала в мастерской скульптора Эрнста Неизвестного, потом училась год на монументальном отделении скульптуры в Суриковском институте, и все это не сделало из меня скульптора-монументалиста. Я до сих пор очень люблю лепить, но судьба, богатая на выдумки, предложила мне много разных профессий, и все они очень обогатили мое мировосприятие. Больше всего меня интересует жизнь, и все с ней связанное. В молодом возрасте, в котором вы сейчас и пребываете, мне казалось, кто я должна сделать выбор между искусством и литературой, между преподаванием и изучением истории, остановиться на чем-то одном, и в этом деле совершенствоваться.
Может, это и было бы правильным решением, кто знает, факт тот, что вышло иначе.
Теперь жизнь предложила мне новую задачу – провести семинар в виртуальном пространстве. Как тут быть? Я обратилась за советом к моим виртуальным учителям – Иоганнесу Иттену, Фридл Дикер-Брандейс и Эдит Крамер, и они посоветовали не мудрствовать лукаво, а пройти с вами тот путь, который прошли они с неоценимой пользой для себя.
Вы скажете, ну вот, зачем нам старье, давайте чего-нибудь новенькое, а я вам отвечу, что новое – это хорошо забытое старое. Это не мои слова, но очень правильные, присваиваю. Новое все равно возникнет, куда ему деваться!


forum_admin

  • Administrator
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 8629
  • Германия, Хильдесхайм
    • Просмотр профиля
Re: Избранное из семинаров прошлых лет.
« Ответ #2 : 22.06.2011, 12:54:02 AM »
Цитата: Елена Макарова
Еще нашла ответы на вопросы для чешского журнала

Что можно вычитать в детских рисунках?

Детский рисунок – это своего рода паспорт ребенка. По нему можно увидеть и его настоящее состояние, и образ мыслей, и направленность ума. К сожалению, множество психологов без специального художественного образования и, что еще хуже, без интуиции, берутся за анализ детских работ, и могут напугать и дезориентировать родителей. Например, ребенок часто рисует черным, поскольку черный сразу виден, а малышам нужен немедленный эффект. Такой психолог может сказать родителям, что, исходя их рисунка, их ребенок находится в тяжелом душевном состоянии. С такими казусами я сталкиваюсь постоянно.

Какая главная ошибка родитетей?

Родители хотят научить детей, тогда как им самим есть чему у детей поучиться.
В этом проблема. У взрослых есть застывшие представления, которые с появлением ребенка начинают вызывать сомнение. Но сомневаться некогда, а думать, как мы знаем, вредно, поэтому родители пытаются, с одной стороны, привить ребенку свои собственные навыки, от которых они тоже сначала страдали, а потом смирились. По мне, лучше не мешать, если не знаешь, чем помочь. Во всяком случае, лет до пяти бездумное вмешательство в личную жизнь ребенка, в его процесс постижения мира своим особым способом, может породить в ребенке неуверенность, агрессию и подавить те способности, которые ему хотелось бы проявить.

forum_admin

  • Administrator
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 8629
  • Германия, Хильдесхайм
    • Просмотр профиля
Re: Избранное из семинаров прошлых лет.
« Ответ #3 : 22.06.2011, 12:58:12 AM »
Цитата: Елена Макарова
Ответ на вопрос голландской издательницы книги "Интервью с Эрной Фурман", 2007

Она хотела знать, почему я занимаюсь детьми и концлагерями.

Дорогая Этти!
Начну с конца. Мне не очень хотелось все это рассказывать, а тем более публиковать, но, если нужно для дела,  расскажу.
В Москве я попала в интернат для социально неблагополучных детей. 1961 год. Интернатом заведовала бывшая лагерная смотрительница. Например, однажды она заставила меня вылизать языком пол в своем кабинете. В классе нас было 30 человек, из них 24 девочки. Мы жили в одной длинной комнате – 12 кроватей у окна, 12 у стены. Девочки эти были из плохих семей, у некоторых родители сидели в тюрьме, или пили, у некоторых были только бабушки или опекунши., из Москвы и Московской области.
У всех, кроме меня, были русские фамилии. Моя фамилия была еврейская – Коренберг, я приехала из Баку, где у меня были были еврейские дедушка с бабушкой, дедя и тетя, еще одна бабушка со стороны мамы и три молодые тети. Жили все очень бедно, в коммунальной квартире - на 40 соседей одна уборная и кухня, но там было тепло и все как-то более ясно, хотя там у меня умер младший брат, новорожденный, которого так все ждали и хотели, там было тесно, накуренно, у помню, что у нас была только одна смена белья. Меня водили в группу к воспитательнице Луизе Вольдемаровне, немки из прибалтики, летом мы уезжали отдыхать на море.
А тут – холод, лагерные порядки: подъем с горном, линейка, стоять в затылок, проверка комнат – как заправлена кровать, что в тумбочке и т.д. Я ела медленно, и у меня все съедали. Над моей фамилией все потешались, обзывали меня еврейкой, это у них было ругательство. Но, самое страшное, это то, что девочки в этом возрасте занимались сексом. Они после отбоя залезали друг к другу в постели. Там был целый табель о рангах, и меня выбрала староста палаты. Я должна была ей подчиняться. Иначе она меня била. Или натравливала всех на меня во время прогулки.
В интернате нас принимали в пионеры в метро у паровоза Ленина. Нам не разрешили к нему прикасаться пальцем – это святыня. Я прикоснулась – и меня не приняли. И, когда мы вернулись в интернат, меня закатали в одеяло и топтали.
Видимо, я потеряла сознание.
У меня начался невроз, слова застревали в глотке и не выходили наружу.
Мои родители совершенно не понимали меня. Видя, что я плохо говорю, они положили меня в больницу удалять гланды. Оттуда меня перевезли загород, где я жила с чужими страухами, я всего боялась, но на природе мне было легче. Там у меня была любимая собака Малыш, но ее убили и я нашла ее в овраге.
В это время у меня нашли сильное искривление позвоночника и положили в больницу, где я провела 2 года, а потом в лечебном интернате еще два года.
В больнице я ходила в корсете и спала в гипсовой кроватке.
В это время моя мама оказалась в психбольнице, она была как скелет и никого не узнавала. Папа однажды приехал за мной в больницу (100 км. от Москвы) и повез меня в мамину больницу, прощаться. Сказали, что она не выживет. Там (опять же от страшного потрясения – мама меня не узнала) у меня поднялась высокая температура, и меня некуда было девать. Папа отвез меня к маме моей матери, которая бросила мою мать, когда той было три года, и там я 10 дней лежала на столе в корсете – никто не знал, чем я больна и семья моей мамы боялась от меня заразиться.
Я была счастлива, когда вернулась в свою больницу. У нас был очень добрый завотделением, Израиль Исаакович Кон. Одной его улыбки хватало надолго. Больница была на природе – это тоже очень было для меня важно. И главное – маленькие дети-калеки в корпусе, куда мы ходили учиться, меня ждали. Эти игры с калеками в театр, лепка с ними из пластилина, вылечили меня.
Я думаю, что тем, кто я есть сейчас, я в первую очередь обязана молчаливой улыбке Израиля Исааковича Кона и играм с детьми-калеками.

Мои первый интернат был своего рода ГУЛАГ. Я с детства знала про Сталина (часть семьи со стороны мамы была убита, в том числе муж той самой тети Этти, с которой мы начали нашу переписку), но я не знала механизма унижения и уничтожения. В интернате я это испытала на себе. Я помню, как мне хотелось стать, как все, иметь русскую фамилию и родителей рабочих, помню сладкую горечь унижения, когда становится до слез себя жалко.
Но вот еще один и, может, самый важный аспект.
Чувство вины. Я чувствовала себя виноватой в том, что хочу и не могу стать, как все. Не может быть, чтобы все были плохие, и одна я хорошая. Мне папа говорил, что в каждом существе есть Бог. А значит добро. Я изо всех сил пыталась увидеть это добро. Например, один раз директорша интерната угостила меня булкой с изюмом. Значит она добрая, а кричит на всех, потому что устает. Я тут же простила ей в душе историю с полом. Я надкусила булку и крошка упала на пол. Ее лицо тотчас изменилось, и изо рта вырвался крик. Страх перед резкой переменой мимики или состояния мне так и не удалось побороть до конца.
Удушье, которое я испытала тогда, когда меня закатали в одеяло и топтали – было очень похоже на смерть.
Когда я слушаю рассказы переживших катастрофу или побывавших в ГУЛАГЕ, я чувственно все это вспоминаю. Поэтому я идентифицирую себя с этими людьми.
Но я не сказала бы, что я идентифицирую себя с жертвами, вовсе нет. Я идентифицирую себя с теми, чей опыт мне близок, с теми, кто знает, что такое деструкция. Если бы не больница, где я нашла себе судьбоносное, я бы сказала, применение в работе с малышами, мне нужно было бы всю жизнь лечить те раны, которые нанес мне первый интернат.

Еврейско-армянская история.
Баку во времена моего детства был интернационалным городом. В нашей коммуналке жили азербайджанцы, армяне, русские, украинцы и евреи. Никакой нициональной вражды не было.
В Москве я резко ощутила свою чуждость.
Летом 1968 года мы с отцом, поэтом Григорием Кориным (папа взял себе псевдоним, чтобы быть русским поэтом, и не мозолить глаза читателей еврейским именем Годель Коренберг) впервые выехали за границу, посмотреть своими глазами на Пражскую весну, вдохнуть свободу. Свободу затоптали советские танки, это произошло на наших глазах. Я не хотела возвращаться в Советский Союз, но папа настоял на этом. Он сказал, что его и маму посадят. Когда мы вернулись, мама ушла к Семену Липкину, за которого потом вышла замуж.
Я мечтала стать русским писателем, этим объясняется и то, что я сменила фамилию после замужества с Коренберг на Макарову. Макровых очень много, для писателя плохо иметь такую распространеную фамилию, но желание быть своей пересилило.
Еврейская литература считалась второсортной в СССР. Те еврейские писатели, которых не убили, продолжали писать на идише в единственный советский журнал «Советиш Геймланд» и никто их тогда на русский не переводил. Кроме тех вещей, которые были нужны партии и правительству.
Повесть «Танцуйте с нами» в духе Метерлинка, которую я написала в 21 год, была изъята при наборе книги по указанию главного цензора СССР. Это случилось в 1982 году. Почему? Потому что героями повести были евреи, не участвующие в общественном производстве. Кстати, в то время я уже была Макаровой, а не Коренберг, но и это не помогло.

В 1970\71 гг. была первая волна еврейской эмиграции, мы проводили в Израиль многих наших друзей. Я тоже хотела уехать, но мой отец был категорически против. Потом ворота эмиграции закрылись, я осталась в Советском Союзе, и двадцать лет никуда не могла выехать.
Мы жили около диссидентской жизнью, моя мама, Инна Лиснянская, и ее муж, Семен Липкин, вышли из Союза Писателей, их книги были изъяты из библиотек, им грозили высылкой из страны. Меня допрашивали по поводу мамы, угрожали. Но тогда я работала с детьми, и писала уже не романы, а книги по искусствотерапии. И растила наших собственных детей.

Можно еще много писать о Советском периоде.
В 1987 году Сережа привез мне из Праги каталог «Детские рисунки из концлагеря Терезин», и я сразу поняла, что моя жизнь взяла новое направление.
И правда. Все сошлось. Чехословакия ( моя любовь и боль), еврейство (  уничтоженная цензором книга), травма ( мое детство и работа с детьми), лагерь (первый интернат), удушение газом (удушье под одеялом) и т.д.

В 1990 году мы уехали в Израиль. И начался совершенно новый этап моей жизни, вдалеке от родителей (они всегда были моими детьми, н самом деле), в поездках и знакомством с миром, русский язык стал вытесняться ивритом, чешским и английским, в постоянных исследованиях.
Среда полностью поменялась, погибшие художники и дети насылали мне потрясающих людей, своих друзей, которым удалось выжить. Эдит Крамер, Эрна Фурман, Вилли Гроаг, - это список занял бы целую страницу. Появилось ощущение защищенности и открытости реальной всему, что происходит сейчас и здесь.
Вот, собственно, и все на сегодня
.

forum_admin

  • Administrator
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 8629
  • Германия, Хильдесхайм
    • Просмотр профиля
Re: Избранное из семинаров прошлых лет.
« Ответ #4 : 22.06.2011, 01:01:19 AM »
Цитата: Елена Макарова
Тогда вот еще нашла!

Меня спрашивают сотни людей – зачем тебе это?
Ответ: Я бежала за тенью Фридл, пытаясь ее догнать, не понимая, что это моя собственная тень.
Поиски дают все больше информации, открыты для обозрения (я бегу-то со смыслом, хоть мне и самой непонятным) сотни картин, писем, документов. Параллельно в орбиту втягиваются сотни людей, раскрываются и их судьбы. Например, ближайшая ученица Фридл Эдит Крамер, профессор искусствотерапии и известная художница – ее – жизнь, судьба, искусство. С Эдит вдруг показалось – я понимаю Фридл. Но нет, показалось. Сближение с Эдит – это да! Но Фридл опять ускользает. Наверно она непостижима  – как тайна искусства и нашего бытия на этом свете.

Второй вопрос из серии безответных: как ты к этому пришла?
Можно попросту отделаться шуткой: шла-шла и пришла. А можно показать как наши судьбы долго шли параллельно – правда, со сдвигом в полвека, а потом, с 1988 года, стали стремительно сближаться. Сегодня мы с Фридл разъезжаем по всему миру. Вена-Грац-Чешский Крумлов-Париж-Стокгольм-Берлин… Планируется Гонконг. Интересно, с каким чувством простой гонконгец будет глядеть в глаза ребенка, нарисованного Фридл в Терезине 1944 года?

Итак, мы с Фридл разъезжаем по миру, на каждой «станции» зритель вглядывается в ее искусство и жизнь. Я прослеживаю направление взгляда – и вхожу, через плоскость картин, через объем скульптур и пространство театральных сцен – в прошлое, мое и Фридл. И ввожу вслед за собой зрителя.

Детские фотографии. Взгляд ребенка, рано вкусившего горечь. Раннее блаженное знакомство с искусством – Фридл в канцелярской лавке отца, я в коммунальной бакинской квартире – с открытками Гойевских дам с собачками.

Детские рисунки. Строка из работы о детском рисунке: «Вспышками детского вдохновения непозволительно дирижировать…». Фридл работает с неблагополучными детьми в Вене, Праге и Терезине – я в Москве и Иерусалиме.

Теннисный корт, вилла Неймана, детский сад Монтессори в Вене. Эти работы Фридл и Франца Зингера сносят фашисты. Мои «постройки» – композиции, сделанные на уроках с детьми – уничтожает «начальник клуба» в брежневском доме в Москве. Мою прозу «зарубает» советская цензура.

«Допрос». Фридл арестовывают в Вене. Выпущенная, она бежит в Прагу. Меня запирают на 20 лет в СССР – лишают права выезда за «антисоветские высказывания по поводу событий в ЧССР в 1968 году». Бежать некуда – кругом «железный занавес».

И все же – 1988 год, выставка на Крымском мосту, «Рисунки детей кц Терезин – посвященная  Фридл». Наше первое совместное выступление. …

И потом – свобода!
Свобода путешествовать с Фридл по всему миру!

forum_admin

  • Administrator
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 8629
  • Германия, Хильдесхайм
    • Просмотр профиля
Re: Избранное из семинаров прошлых лет.
« Ответ #5 : 22.06.2011, 01:12:27 AM »
Цитата: Елена Макарова
Глядя на ваши натюрморты и скульптуры, подумалось вот о чем:
Если вы рисуете с натуры натюрморт, вы видите вещи с одной стороны. Если вы будете рисовать его с разных точек, те же вещи в их соотношении с пространством будут выглядеть совсем иначе, я уже не говорю о том, что если вы будете рисовать сверху, то они будут выглядеть ну вовсе по-другому. 
Но, откуда бы вы не лепили круглую скульптуру, хоть с потолка, она будет выглядеть также, как и когда вы лепите под углом зрения. Искажение формы произойдет в рельефе, поскольку там вы имеете дело с плскостью и выступающей над ней формой (или формами).
Рисунок - это отражение объема на плоскости, и отражения эти меняются от любой перемены точки, с которой мы на него смотрим.
Круглая скульптура дает возможность увидеть воспроизведенный предмет со всех сторон, поэтому, скажем, отлепленные от листа бутылки Моранди дают вам возможность увидеть и пощупать их со всех сторон, не толькк глазами, но и руками. Однако с какой стороны вы начали их лепить (если это круглая скульптура), не имеет никакого значения.
Для рисунка все имеет значение, что дальше. что ближе, что светлей, что темней и т.д.

Этого всего детям до десяти лет знать не надо. Но вам желательно. Дети эти вопросы решают по-своему. Больше у них то, что важней. В центре (композиции) - самое важное. Неважно, что это. "Я", цветовое пятно, цветок, кружок.

Обратите внимание еще на одну вещь: вы стали лепить фонтан по Бернини, и вас стала занимать анатомия. Казалось бы, какая тут прямая связь, ведь вы видели много разных скульптур, но лишь когда стали всматриваться, чтобы передать увиденное, вам стало плохо без элементарных знаний построения человека. Забавно, правда? Ведь это одна из самых интересных вещей, о которой мы, оказывается, так мало задумывались.

Точно также и дети - они в творческом процессе "делания" задумываются над разными жизненными процессами, если же они пассивно потребляют жизнь, они мало о чем задумываются, а, если и задумываются, то находят ответ у взрослых.

Всякое задание - это, в первую очередь, предложение к размышлению в творческом процессе делания. Гадалкам не нужны карты, мне тоже не так уж важно, что я вам задаю. Есть базовые темы - форма и цвет, есть смешанные - фонтан в городе - здесь и форма и цвет (город), но со включением литературы (ведь надо придумать этот город!). Мы сделали много упражнений на форму и теперь, перед тем, как перейти к цвету, я дала вам что-то промежуточное. Могда бы дать другое - но тоже промежуточное, поскольку вижу, где мы находимся.
Давая то или иное задание, я смотрю, над какими базовыми вещами или явлениями вы думаете. И тут могу оказаться полезной.

Ну ладно. Все пока.


http://forum.mykanon.com/viewtopic.php?f=675&t=4254